ГлавнаяПресс-центрИнтервьюАлександр Корсик: «Мы активно работаем над ростом эффективности „Башнефти“»

Александр Корсик: «Мы активно работаем над ростом эффективности „Башнефти“»

23 Авг, 2012

В прошлом году «Башнефть» добыла рекордные для Башкирии 15,1 млн тонн нефти, производство которой в республике последние десятилетия неуклонно падало. По темпам роста добычи компания в течение трех последних лет лидировала среди российских ВИНК. Рассчитывает ли «Башнефть» удержаться на достигнутом уровне, продолжится ли совместная с «ЛУКОЙЛом» разработка ненецких месторождений им. Требса и Титова, сколько средств будет вложено в геологоразведку в Ираке — об этом «НиК» беседует с президентом компании Александром Корсиком.

Корсик

Основная добыча «Башнефти» сейчас приходится на башкирские месторождения, запасы которых в значительной степени истощены. Вам удалось существенно нарастить производство. Как долго вы рассчитываете удерживать достигнутый уровень?

Исходя из сегодняшних знаний, мы рассчитываем добывать в Башкирии 15 млн тонн в год в течение ближайших лет. Но это консервативный прогноз. Добыча может быть больше, но пока не хочется загадывать. Компания существует как бы в двух ипостасях: с одной стороны, восьмидесятилетняя история, с другой стороны, «Башнефть» в нынешнем виде — молодая компания, нам всего три года. Новые люди принесли новые подходы к добыче и разведке, которые уже применялись в других нефтяных компаниях, но не использовались прежней «Башнефтью». Уверен, сегодня мы знаем далеко не все даже о разрабатываемых месторождениях в Башкирии, и по мере того, как наши знания о геологии будут улучшаться, мы сможем более точно оценить перспективы добычи.

«Башнефть» сегодня реализует в республике масштабную программу геологоразведки, рассчитанную до 2024 года. По оценкам наших геологов, сделанным по результатам анализа региональных исследований, мы сможем существенно прирастить запасы, что даст новый серьезный толчок для развития добычи в регионе.

Почему же в нынешнем году «Башнефть» резко сократила объем поискового бурения в Башкирии?

Сокращение бурения — тактический шаг. Мы хотим, чтобы каждая скважина давала максимальный эффект. Чтобы достичь этого, необходимо тщательно готовиться к бурению. Зачем тратить деньги на бурение сухих скважин или скважин с маленькими дебитами? Поэтому, прежде чем выбрать точку для бурения, мы стараемся получить максимально полную информацию на основе данных сейсмики 3D, объемы которой резко возросли.

Результат такого подхода налицо. Скважина на Илишевском месторождении, бурение которой завершилось в феврале, дала дебит свыше 500 тонн в сутки. Таких дебитов в Башкирии не было несколько десятилетий. Причем уже полгода скважина продолжает работать в том же режиме, что и при запуске, даже обводненность немного снизилась. И это все благодаря хорошей подготовке, качественной сейсмике, хорошей конструкции скважин, правильно выбранным методам бурения. Смысл очень простой: мы тщательно готовимся, прежде чем тратить большие деньги.

Задержится ли начало разработки месторождений им. Требса и Титова в связи с тем, что Роснедра отозвали лицензию у «Башнефть-Полюса» — вашего совместного предприятия с «ЛУКОЙЛом»?

Сейчас «Башнефть-Полюс» работает как оператор проекта по договору с «Башнефтью», которая владеет лицензией. На обустройство месторождений эти изменения не оказали никакого влияния. Мы по-прежнему исходим из того, что экспортировать нефть будем через терминал «ЛУКОЙЛа» в Варандее, будем использовать электроэнергию с мощностей «Нарьянмарнефтегаза» на Южной Хыльчуе. Все работы ведутся во взаимодействии с «ЛУКОЙЛом», от партнерства с которым мы отказываться не хотим, потому что оно дает большую экономическую выгоду и проекту, и государству. Сотрудничество наших компаний обеспечивает более ранний ввод месторождений в эксплуатацию, благодаря чему в течение пяти лет бюджет получит около 143 млрд рублей дополнительных налоговых поступлений.

Сегодня мы не видим причин для задержки проекта. Месторождения достаточно хорошо изучены, работы по обустройству идут по графику, так что в следующем году, как и планировалось, мы начнем добычу на Требса.

Но если «Башнефть-Полюс» осталась без лицензии, вам не придется пересматривать схему участия «ЛУКОЙЛа» в совместном проекте?

Мы рассчитываем, что в лицензионное соглашение будут внесены изменения, которые уточнят формулировки, из-за которых возникли проблемы с лицензией. У нас нет сомнений в том, что мы все делаем правильно. Поэтому, как только положения лицензии будут уточнены, мы будем инициировать переоформление лицензии на наше СП с «ЛУКОЙЛом» — «Башнефть-Полюс».

Какие изменения в лицензионное соглашение по месторождениям им. Титова и Требса Вы предлагаете внести?

В лицензионном соглашении указано, что переработка 42% добытой нефти должна осуществляться на мощностях, принадлежащих владельцу лицензии. В конкурсной документации «Башнефть» гарантировала, что располагает необходимыми мощностями по переработке, куда нефть будет поставляться на условиях замещения. Рекомендуя выдать «Башнефти» лицензию, конкурсная комиссия ориентировалась на эти документы.

Смысл этого условия понятен — для государства главное, чтобы 42% добытой нефти перерабатывались в России. Мы это условие готовы выполнить. Но формулировка «на принадлежащих владельцу лицензии мощностях», к сожалению, допускает разные трактовки. Ведь мощности могут быть в собственности, могут быть в долгосрочной аренде — вариантов масса. Уфимские заводы входят в группу компаний «Башнефть», и мы считаем, что непринципиально, находятся ли мощности по переработке в собственности самой компании или ее «дочки». Поэтому и предлагаем, чтобы формулировки в лицензионном соглашении были абсолютно понятными, однозначными и не допускали возможности различных трактовок.

Как владелец лицензии мы предложили варианты формулировок, которые были рассмотрены на правительственной комиссии по ТЭК, которую возглавляет вице-премьер Аркадий Дворкович, и получили одобрение. Сейчас подали официальную заявку в Роснедра на внесение изменений, она принята к рассмотрению.

Согласно годовому отчету, «Башнефть» потеряла порядка 150 млн долларов от введения новой системы «60-66-90». Каким образом были компенсированы потери компании?

Потери были компенсированы частично за счет введения пониженных ставок НДПИ для месторождений нефти с высоким содержанием серы в Башкирии. Мы были бы счастливы, если бы компенсация была полной, но нам не удалось этого добиться. Тем не менее, даже при существующей системе «Башнефть» демонстрирует достойные финансовые показатели по итогам первого полугодия. Мы раскроем эти цифры в начале сентября.

Для нашей компании налоговые новации правительства были невыгодными, но с точки зрения развития нефтяной отрасли России в целом, я считаю, это было правильное решение, потому что новая система направлена на переработку нефти в продукты с высокой добавленной себестоимостью, а не в темные нефтепродукты, которые продаются дешевле нефти, из которой произведены.

То есть запас прочности у «Башнефти» достаточный, чтобы пережить любые «драконовские» законы?

Правительство ведет себя разумно, и никаких «драконовских» законодательных инициатив мы не ожидаем. Позиция государства понятна: оно хочет иметь максимум налогов, а ТЭК — основной налогоплательщик. Но в том случае, если налоговая система будет оказывать явно негативное воздействие на отрасль, правительство, конечно, отреагирует.

Пока нефтяным компаниям за счет более эффективной работы и применения современных технологий удается компенсировать негативное влияние от увеличения налогового бремени на отрасль. Когда в какой-то момент эффект от этих мер закончится, мы ожидаем, что правительство своевременно отреагирует, и налоговый пресс будет снижен. Причем это не означает, что государство получит меньше налогов в среднесрочной перспективе. В регионах с развитой инфраструктурой при снижении налоговой нагрузки (того же НДПИ) «заиграют» месторождения, которые сейчас работают с рентабельностью, близкой к нулю или даже отрицательной. Они станут эффективными, и количество налогов, которое они дадут в течение пяти-семи лет, будет больше, чем если бы сохранялась более жесткая налоговая система.

«Роснефть» предложила российским компаниям участвовать в совместных шельфовых проектах. Вы ведете переговоры с госкомпанией?

Не могу сказать, что мы далеко продвинулись. Мы сейчас в начальной стадии обсуждения с «Роснефтью».

Какой шельф вам был бы интересен — северный или южный?

Поскольку мы уже работаем в Ненецком автономном округе, нам интересны участки в Арктике.

А зарубежные шельфовые проекты «Башнефть» рассматривает?

Шельф за рубежом мы пока предметно ни с кем не обсуждали. Мы изучаем самые разные геологоразведочные участки и проекты в добыче в разных странах мира. Практическое воплощение получил пока только проект в Ираке, где мы стали оператором на Блоке 12. Будут появляться варианты, будем их рассматривать. Критерий очень простой — мы должны в этих проектах получать положительный NPV (net present value). Если получаем — идем, не получаем — не идем. Мы смотрим проекты в Африке, Юго-Восточной Азии и даже в Южной Америке. Но нет цели заниматься проектами только для того, чтобы выйти за пределы России. Только если это экономически целесообразно.

Почему в Ираке вы выбрали в качестве партнера британскую Premier Oil? Какие инвестиции планируется в геологоразведку на Блоке 12?

Premier Oil — очень успешная компания в геологоразведочных проектах в разных странах мира, и нам очень важен их опыт. Кроме того, мы делим риски. В консорциуме нам принадлежит 70%, Premier Oil — 30%. Что касается инвестиций, в течение 5 лет мы должны инвестировать в ГРР на блоке $120 млн, пробурить как минимум одну скважину и выполнить 2000 пог. км сейсмики 2Д.

Почему, по вашему мнению, российские нефтяные компании потянулись за рубеж, в то время как большинство аукционов в России проваливаются из-за отсутствия претендентов?

Мы одинаково внимательно смотрим проекты и в России, и за рубежом. Смотрим, сколько можем заработать. Если бы в России на аукционы выставлялись участки, которые обеспечивали бы приемлемую для нас рентабельность разработки месторождений, мы бы обязательно участвовали.

Собственно, мы и участвуем. В конце прошлого года и в начале нынешнего «Башнефть» активно участвовала в аукционах в НАО, приобрела пять участков. Там была жесткая конкуренция, и чтобы победить, мы заплатили значительную сумму за несколько участков в Коротаихинской впадине. По оценкам наших геологов, приобретенные участки — одни из самых перспективных для поиска углеводородов из того, что осталось в России. Мы рассчитываем на открытие серьезных запасов. Это не произойдет немедленно, но мы строим планы на 25–30 лет.

Все определяется качеством участка, предлагаемого на аукцион. Если у него хорошие перспективы, то конкуренция большая. Если участок неинтересный, зачем принимать участие? Например, в Восточной Сибири, где очень дорого обходится создание инфраструктуры, должен быть предложен очень крупный актив, чтобы имело экономический смысл за него бороться.

Будете ли вы участвовать в аукционах, на которых будут выставляться участки федерального значения?

Конечно, планируем. С учетом условий аукциона и размера стартового платежа. Если при предложенном платеже мы сможем эффективно разрабатывать месторождение, то будем участвовать.

Уровень глубины нефтепереработки «Башнефти» самый высокий в России. Какие цели вы ставите себе, модернизируя НПЗ? На какой рынок — внутренний или внешний — делаете основную ставку?

Во-первых, мы должны выполнять требования Техрегламента. С этим у нас, правда, все в порядке. Вы знаете, что через свои заправки мы уже продаем дизельное топливо и бензин только стандарта Евро-5. Во-вторых, необходимо повышать эффективность переработки, увеличивать глубину. Мы ориентируемся на то, что бензин преимущественно будет поставляться на внутренний рынок, потому что экспорт менее интересен. А продажу дизеля в большей части ориентируем на экспорт: Россия не может поглотить весь объем производимого топлива.

Какие задачи ставит «Башнефть» по развитию розничной сети?

Сейчас у нас чуть меньше 500 собственных станций. Наша стратегия предусматривает рост сети до 1200 АЗС в ближайшие пять лет, что позволит нам гарантированно продавать в розницу 80% производимого нами бензина. Доступ к конечному потребителю — серьезная защита от колебаний рынка.

Какие регионы для развития розницы вам интересны?

Во-первых, те, которые находятся в радиусе 1000 км от Уфы. В этом случае мы выигрываем за счет стоимости транспортировки. Во-вторых, нам интересны рынки, где хороший спрос, платежеспособное население — например, юг России.

Ряд экспертов считает, что сейчас выгоднее развивать нефтехимию по сравнению с нефтепеработкой. Расскажите, пожалуйста, о вашем совместном проекте с австрийской Petrochemical Holding — в какой он стадии?

Сейчас «Объединенная нефтехимическая компания», в которой «Башнефти» принадлежит 75% акций, занимается разработкой стратегии развития нефтехимического бизнеса, оценкой возможных проектов. Крупных инвестиций в нефтехимию пока нет. До конца года, я думаю, появится понимание того, что можно конкретно сделать на этом направлении.

«Башнефть» не планирует развивать газовый бизнес?

У нас есть несколько газовых месторождений на юге Башкирии с приличными запасами. Будем их разрабатывать. Но цели превратиться в газовую компанию «Башнефть» перед собой не ставит.

«Башнефть» планировалось объединить с «РуссНефтью», Imperial Energy. От этой идеи отказались?

Объединение «Башнефти» с Imperial Energy обсуждалось в рамках совместного проекта с индийской ONGС. Но он сейчас заморожен. Не нашли варианта, который был бы интересен той и другой стороне. Так что вопрос о присоединении Imperial Energy пока закрыт. Перед «Русснефтью» стоит проблема большого долга. Когда долговая нагрузка снизится, можно будет рассматривать такую возможность, если акционеры сочтут это целесообразным.

В этом году компания должна завершить переход на единую акцию. Планируете ли вы провести IPO?

Акционеры компании анализируют такую возможность. Конкретные сроки не установлены. Точно не в этом году. Я не думаю, что мы уже достигли уровня эффективности, позволяющего максимально дорого продать акции. Но мы быстро продвигаемся в этом направлении.

PDF Скачать pdf-версию